Сибирское отделение российской академии медицинских наук
 
 

Генетическая подоплека депрессии/ Медицинский вестник 8 февраля 2016

12 Февраля 2016

Медицинский вестник

Генетическая подоплека депрессии

08.02.2016

Новосибирские ученые, работающие в разных областях науки — медицине, нейрофизиологии, генетике, психологии, психолингвистике, объединились, чтобы понять истоки депрессии — одного из самых распространенных на сегодняшний день психических расстройств человечества. Профессор кафедры общей информатики факультета информационных технологий НГУ, доктор философских наук, кандидат биологических наук Александр САВОСТЬЯНОВ рассказал корреспонденту «МВ» Ольге Коберник о том, как эта работа связана с выяснением причин детского суицида и с оценкой эффективности лечения.

— Александр Николаевич, с чего началось исследование?

— Исследование, проходящее с участием совместной лаборатории биологических маркеров социального поведения человека Новосибирского госуниверситета (НГУ) и НИИ физиологии и фундаментальной медицины, посвящено изучению факторов тревожности и склонности к депрессии у людей из различных регионов страны. Его корни уходят во времена Великой Отечественной войны, когда в восточную часть СССР переехало большое количество людей из западных областей страны. В экстремальных климатических и социальных условиях надо было адаптировать несколько миллионов человек, при том, что эти люди потеряли родных, близких, пережили войну и им надо было приниматься за работу. Это необходимо было делать срочно, в условиях очень высокой стрессовой нагрузки. Над этой задачей работала группа исследователей, в которую входили такие ученые, как К.М. Быков, И.Т. Курицын, А.Д. Слоним и В.Н. Черниговский. В мирное время сибирские ученые обследовали людей, работающих в условиях Севера вахтовым методом. Наш институт имеет давнюю традицию в исследовании этой темы.

Наша лаборатория в течение 15 лет изучает ЭЭГ (электроэнцефалограммы) коррелятов личностной тревожности. Мы изучаем взаимосвязь тревожности с контролем над поведением, то есть со способностью человека управлять собственным поведением в разных условиях. Давно известно, что тревожность связана с риском развития психических заболеваний и со способностью к климатической адаптации. В ходе исследований мы выяснили, что люди, живущие в разных социальных условиях, принципиально по-разному проявляют тревожность.

— В чем заключались эти отличия?

— Существуют гены, которые связаны с возникновением тревожно-депрессивного состояния. Эта взаимосвязь уже довольно давно исследуется учеными США и Европы. Мы показали, что в различных группах людей реакция одного и того же генотипа на уровень тревожности может быть диаметрально противоположной. Кроме того, мы занимались исследованием ЭЭГ коррелятов такой болезни, как синдром Аспергера (умеренный аутизм), когда у ребенка сохранен интеллект, но страдает способность общаться со сверстниками и взрослыми. Я три года работал на Тайване. Картина, которая происходила в мозгу китайского аутиста, очень сильно отличалась от картины российского и европейского больного. Поэтому мы заинтересовались темой межэтнических различий.

С 2013 года по инициативе Института цитологии и генетики СО РАН действует большой проект по исследованию населения Республики Тыва. Это регион с очень неблагополучной социальной обстановкой, один из мировых лидеров по суицидам, в особенности по детскому и подростковому. При этом Тыва славится высокой рождаемостью: в среднем на одну женщину приходится 3,5 ребенка, девочки начинают рожать в 17—18 лет, создают большие семьи. Также в регионе зафиксированы повышенный уровень преступности, множество немотивированных преступлений.

Когда мы провели генотипирование тувинцев, то выяснилось, что гены, которые связаны с риском депрессии и высокой тревожности, у тувинцев встречаются чаще, чем в европеоидной популяции. Другой фактор, который мы обнаружили, — влияние гендерных ролей на проявление тревожности. Традиционная тувинская культура предполагает, что мужчина должен быть сильным, смелым, не должен ничего бояться. При этом оказывается, что у большинства тувинцев присутствуют гены, связанные с высокой тревожностью. Получается парадокс: они генетически высокотревожны, но при этом им запрещено бояться. В условиях запрета на проявление страха люди, испытывая врожденное чувство опасности, могут начать подавлять тревогу алкоголем. Это может вести к неадекватному поведению с учетом того, что алкоголь у них в организме разрушается хуже, чем у европеоидов.

— А среди одной популяции механизмы контроля над поведением одни и те же?

— Большое влияние на формирование особенностей регуляции поведения наряду с генетической предрасположенностью имеют средовые факторы. Мы провели сравнительное исследование деревенского и городского населения Новосибирской области. Изучали, как один и тот же фактор влияет на людей с разным образом жизни. Один из примеров: реакция на свою и чужую агрессию. Выяснилось, что у горожанина, наблюдающего чужую агрессию, эмоциональность снижается по сравнению с тем, как он оценивает собственное участие в агрессивной ситуации. В ситуации посторонней агрессии горожанин старается не вмешиваться в ситуацию и «гасит» свои эмоции. А у деревенского жителя, наоборот, в такой ситуации происходит резкое эмоциональное возбуждение.

Генетическая склонность к эмоциональной патологии — это один из факторов риска, который может сработать или не сработать в зависимости от внешних условий. Наша задача — изучить, что запускает этот механизм. В настоящее время к исследованиям подключено население Якутии и Монголии.

— Какие методы в своей работе вы используете?

— За три года мы провели множество исследований, коллекция содержит материалы по нескольким сотням проб генетического материала. Кроме того, мы активно пользуемся результатами электроэнцефалограмм людей во время прохождения ими компьютерных игр, в которых происходит моделирование жизненных ситуаций. Иногда это очень простые ситуации: например, вам нужно выбрать один из двух звуков. Порой мы предлагаем сложные модельные ситуации, когда человеку приходится принимать социально значимые решения. Например, ваш друг совершил преступление, вы об этом знаете, будете ли сообщать в полицию? Также мы проводили совместные исследования с МРТ-центром. Томограф позволяет видеть гемодинамику — не активность мозговых клеток, а движение крови по сосудам, потребление кислорода в разных участках мозга. Для проведения психометрических обследований прибегаем к помощи психологов и врачей-психиатров. К проекту подключены и специалисты гуманитарного профиля, они занимаются адаптацией языковых тестов, опросников, подбором заданий для людей, живущих на больших расстояниях от городов.

— Как могут результаты этих исследований повлиять на здоровье людей?

— Прежде всего методика может в будущем применяться в качестве средства ранней диагностики. Есть заболевания, которые можно предупредить «на старте» и сложно в процессе развития. В первую очередь это касается людей, которые планируют сменить условия жизни. Если человек собрался ехать в Арктику и обратился к нам, то наша задача предсказать риски, которые его там ждут.

С помощью этой же методики мы можем контролировать состояние ребенка в ходе его возрастного развития. Уже в течение трех лет мы изучаем способность управлять собственным вниманием у школьников, моторный контроль, взаимосвязь показателей моторного контроля с развитием речи. Для некоторых детей адаптация к школе приводит к развитию невротических нарушений. В спектре нашего внимания — аутизм, гиперактивность, депрессия, детский суицид, число случаев которого, к сожалению, растет в России. Поэтому необходимо контролировать состояние ребенка, чтобы вовремя заметить отклонения в его поведении и в случае необходимости провести корректировку.

Еще один способ практического применения методики — выяснение причин депрессии у пациентов. Часто заболевания, которые внешне выглядят одинаково, по своей этиологии очень разные. Когда мы регистрируем электроэнцефалограмму у пациентов с депрессией, то фиксируем несколько групп людей, чьи ЭЭГ близки по виду, и каждая из групп требует своего лечения. Но сейчас мы больше говорим о научных исследованиях, нежели о практическом применении. Работа с человеческой психикой нуждается в очень тщательных проверках. Широко использоваться результаты этой работы будут, вероятно, лет через десять.

— Но отдельные фрагменты исследований уже внедряются в практику?

— Одна из методик — «парадигма и стоп-сигнал» работают в клиниках. Это игра, во время которой человек должен очень быстро совершать движения или останавливать их в тот момент, когда они становятся неадекватными. Игра применяется для того, чтобы оценить, насколько человек хорошо перенес операцию и анестезию. При помощи нашего метода врачи могут тестировать состояние пациента после хирургического вмешательства. После операции нередко возникают расстройства внимания, и если человека выписать из больницы в таком состоянии, он может попасть в травматические ситуации. За 14 лет эта и другие методики неплохо себя зарекомендовали.