Сибирское отделение российской академии медицинских наук
 
 

Хотелось бы большего

04 Августа 2016

Медицинский вестник

 

Хотелось бы большего

Кирилл Каем

исполнительный директор Кластера биологических и медицинских технологий Фонда Сколково

01.08.2016

В последние годы в том числе благодаря мерам поддержки со стороны государства фармацевтическая и биомедицинская отрасли в России наконец-то начинают развиваться. Но есть огромное различие между российским и западными и азиатскими рынками. Оно заключается даже не в самой инновационной составляющей, а в общем уровне развития индустрии здравоохранения. Чтобы наверстать эту разницу, думаю, потребуется 10-15 лет.

Но, даже несмотря на высокие риски и долгие сроки возврата вложений, российские инвесторы демонстрируют устойчивый интерес к проектам в биомедицинской сфере. В 2015 году общая сумма грантов, одобренных для поддержки биомедицинских проектов участников фонда, превысила 450 миллионов рублей. В настоящий момент в составе Кластера биологических и медицинских технологий - 310 стартапов резидентов. Более половины – проекты в области разработки лекарственных средств, около трети – разработка медицинских приборов, около 10% это проект в области биоинформатики, а доля проектов, связанных с регенеративной медициной, клеточными технологиями, 3D-печатью, занимает около 7%, и эта цифра все время растет.

Российский потенциал в этой области гораздо больше, и, скорее всего, интерес инвесторов к российским проектам этой области в ближайшее время дополнительно вырастет в связи с принятием закона о биомедицинских клеточных продуктах, появление которого серьезно развязывает руки в отношении внедрения самых новых и современных технологий в регенеративной медицине.

Сейчас российских инвесторов ограничивают три момента. Во-первых, это большой объем знаний, которые нужны для того, чтобы правильно инвестировать. То есть инвестор должен или содержать команду высококвалифицированных экспертов, понимающих, как работает эта сфера, или самому быть специалистом в данной области. Второй блок вопросов связан с высокими рисками и длинным циклом разработки. В медицине от момента появления конкретной идеи до ее реального воплощения в клиническую практику проходит достаточно большое время от 5 до 15 лет. Сейчас управление рисками снижается путем формирования диверсифицированного портфеля разработок. Во всем мире в биомедицине это обычная практика: из десяти компаний выстреливает три.

Третий момент - ограниченный спрос на создаваемый продукт. Объем инвестиций, который вкладывается в инновации, в конечном итоге серьезно привязан к размерам рынка в деньгах. Поскольку группа пациентов, для которых разработан медицинский прибор или медицинская методика конечна, достаточный выхлоп от внедрения можно получить, только ориентируясь на мировое потребление. Поэтому многие проекты, которые сейчас разрабатываются, ориентируются не только на внутренний рынок. Это касается не только биомедицины, но и многих других областей современной науки в целом.

Не скрою, нам в фонде хотелось бы большей интегрированности  России в международные регуляторные процессы. Пока здесь есть определенные препятствия, типичным примером которых может быть замороженная на текущий момент комиссией OECD работа по интеграции Российской Федерации в общую систему стандартизации центров доклинических исследований GLP – Good Laboratory Practice. В то же время в части механизмов принятия решений по внедрению инновационных технологий не решены и все вопросы внутри страны. Определенный прогресс есть – так, например, в прошлом году Минздравом был сделан большой шаг, когда был создан ГУП, который занимается медико-экономической оценкой новых технологий, некая «тропинка», которая некоторым образом упрощает жизнь инновационным компаниям. Но это лишь один небольшой шаг. Сейчас сильное влияние в вопросах внедрения новых технологий имеет институт главных внештатных специалистов. А поскольку медицина у нас в целом очень консервативна, то и институт главных специалистов, не весь, но в основной своей части, тоже консервативен. Это тоже служит неким дополнительным тормозом процесса. Наверно, нужно создавать некую рабочую группу, которая позволила бы обобщать информацию и работать с институтом главных специалистов, чтобы оперативно привносить новые технологии в здравоохранение.

В целом хотелось бы большей поддержки государства. Как пример можно посмотреть на объем венчурного рынка в области медицинских и биомедицинских технологий в США. Годовой бюджет только одного National Institute of Health, направленный на разработки, составляет свыше 30 миллиардов долларов. Разница – сотни раз. Поэтому мы никогда не возражаем, когда наши проекты стремятся получить инвестиции не только в России, но и на западных рынках, в Европе, Израиле, США. Однако пока интерес со стороны иностранных компаний к российским продуктам не настолько ощутим, чтобы оказывать существенное влияние на рынок.